Из небытия - Анастасия Шадрина

впечатление мрачного и сурового места: высокие стены, узкие окна и массивные башни создавали ощущение неприступности. Рядом располагалась псарня, откуда доносился лай охотничьих псов, готовых в любой момент отправиться на охоту.

Ирис внимательно осматривала окружающее пространство, стараясь запомнить каждую деталь нового для неё места. Дверца кареты мягко отворилась, и внутрь хлынул прохладный воздух, пропитанный древесным дымом. Первой ступила на землю принцесса Луиза, за ней осторожно спустилась Ирис, придерживая подол платья, и вслед – канцлер Тармон.

Неподалёку, облокотившись на резную трость с металлическим навершием, их уже поджидал мужчина в окружении своей свиты. На вид ему было около тридцати лет, высокое крепкое телосложение, белокурые волосы были завязаны в короткий хвост, открывая красивый лоб и чуть нахмуренные, но притягательные черты лица. Глаза его были смеющиеся, светло-голубые, они излучали живость и внутреннее тепло. На плечах его лежал добротный тёплый плащ из шкуры серого волка, застёгнутый на серебряную фибулу, под ним – плотный кожаный камзол чёрного цвета, с простыми, но тщательно отполированными пуговицами. Его одежда говорила о вкусе и дисциплине. Он сделал лёгкий поклон, склонив голову в знак уважения.

– Ваше Высочество, – сказал он с ясной, поставленной речью. – Добро пожаловать в Каймур! Для меня честь принимать вас в моем доме.

Луиза слегка кивнула, её взгляд был спокоен и внимателен.

– Лорд Ровенвальд, – произнесла она сдержанно. – Ваши владения производят хорошее впечатление. Благодарю за столь радушный приём. Надеюсь, наш визит принесёт облегчение тем, кто в нём нуждается.

– В этом я не сомневаюсь, Ваше Высочество, – ответил он, выпрямляясь.

Мужчина кивнул канцлеру Тармону, обменявшись с ним кратким, но вежливым приветствием, и сразу же перевёл взгляд на Ирис, которая стояла чуть позади Луизы. Его прищур слегка смягчился, в голосе появилась тень любопытства.

– А кто эта очаровательная леди?

– Герцогиня Генриетта Альбрест, моя фрейлина, – представила её Луиза.

– Альбрест… – повторил он. – Да, конечно. Один из древнейших родов. Наслышан. Добро пожаловать, леди Генриетта.

Он слегка поклонился Ирис, и та, уловив дипломатический ритм момента, чуть склонила голову в ответ. Герцог задержал на ней взгляд чуть дольше, чем требовалось этикетом. Его голубые глаза мягко блеснули с любопытством.

– Слуги отнесут ваши вещи в отведённые покои, – обратился он к ним. – А пока, прошу, не отказывайтесь от тёплой трапезы. Дорога была долгая, а силы вам понадобятся. Мои повара подадут к столу свежих перепёлок, которых я имел удовольствие лично подстрелить сегодня утром. Обещаю, они не разочаруют.

Он сделал шаг в сторону, приглашая их к высокому крыльцу. Однако прежде чем кто-либо успел откликнуться, Луиза шагнула вперёд.

– Благодарю за гостеприимство, милорд, – произнесла она твёрдым голосом, который не оставлял сомнений в её решимости. – Однако время не располагает к отдыху. Пока мы будем вкушать перепёлок, больные будут гибнуть в муках. В том числе и ваш брат, Райнард.

При упоминании имени брата лицо лорда Хестера чуть помрачнело, глаза утратили былой блеск, и выражение стало серьёзнее. Луиза продолжила:

– Чтобы не терять время, я оставлю здесь леди Генриетту с несколькими лекарями и частью лекарства, которое мы привезли. Они займутся лечением всех, кто нуждается в помощи в замке. А я со своими людьми направлюсь в город. Уверена, вы не будете против.

Хестер коротко кивнул, сдержанно, но в голосе прозвучала искренняя благодарность:

– Это более чем щедро, Ваше Высочество. Я признателен. И мой брат тоже будет вам благодарен, если ему суждено будет вновь увидеть ясный свет.

Луиза чуть склонила голову.

– Тогда, как только мы покончим со жгучим мором, я с радостью сяду с вами за одним столом, – добавила она чуть мягче.

Вскоре, принцесса дала знак своей свите, и делегация выдвинулась к городским вратам, оставив Ирис в замке с несколькими королевскими лекарями. Те быстро разобрали колбы с эссенцией и приступили к исцелению больных. Ирис же направилась с лордом Хестером в покои его брата Райнарда, чтобы лично заняться его исцелением.

Внутри замка царила таинственная атмосфера. Тёмные каменные стены украшали портреты предков дома Ровенвальдов. Картины, выполненные в мрачных тонах, изображали суровых мужчин и женщин, чьи взгляды, казалось, следили за каждым движением. Полы были выложены массивными каменными плитами, которые холодили ноги даже сквозь подошвы обуви. Тяжелые деревянные двери с коваными петлями скрипели при каждом открытии, напоминая о возрасте и истории замка.

Ирис шла чуть позади лорда Хестера, наблюдая за тем, как он уверенно держится – спина прямая, шаг размеренный. Но её взгляд невольно упал на его трость. Она была резной, из полированного красного дерева, с изящным металлическим навершием в виде головы ворона. Он не прихрамывал, шаг его не был тяжёлым.

– Простите, – мягко произнесла она, чтобы не нарушить границ вежливости, – я не могла не заметить… вы носите трость, хотя в ней, кажется, не нуждаетесь?

Хестер чуть повернул голову через плечо. На его лице вспыхнула лёгкая тень улыбки, хотя сам его взгляд был серьёзен.

– Это была трость лорда Хайрена Ровенвальда, – произнёс он негромко. – Нашего отца. Он с детства хромал, – Хестер бросил взгляд на гладкое дерево, что покоилось в его ладони. – Несчастный случай. Падение с лошади в десять лет, что повлекло за собой перелом бедра и осложнения. С этой тростью он научился вновь стоять, ходить и больше с ней не расставался. Отец никогда уже не мог нормально бегать или ездить верхом без боли. Но… – Хестер на миг усмехнулся краешком губ, – он никогда не жаловался. «Каждый шаг – обдуманный, каждый выбор – взвешенный. Боль учит не спешить, а опора – быть крепче»: так он говорил, когда мы с братом были ещё зелёные.

Он слегка постучал набалдашником по камню, будто вспоминая ритм, с которым его отец шагал по этим же залам.

– Отец был громогласным и грозным человеком, – продолжил Хестер. – Но очень справедливым. И, как бы странно это ни звучало, каждый раз, когда я держу эту трость в руке, мне кажется, словно он стоит рядом со мной.

На лице Ирис отразилось неподдельное уважение, и даже лёгкая зависть к тому, что у кого-то была такая связь с прошлым.

– Спасибо, милорд, – мягко произнесла она. – За то, что поделились. Это… больше, чем просто память. Не каждый способен хранить её так бережно.

– А у вас, леди Генриетта… осталось ли что-нибудь от семьи? Или всё поглотил тот злополучный пожар?

Он осёкся почти сразу, чуть поморщившись от собственной резкости, и добавил, опустив глаза:

– Прошу прощения. Это, пожалуй, был бестактный вопрос. Не стоило…

– Всё в порядке, милорд, – перебила его Ирис. – Нет, ничего не осталось. Ни вещей, ни писем. Меня до сих пор удивляет, что мне удалось спастись.

– Смотрящий благоволил вам в тот день, – улыбнулся лорд Хестер.

– Верно, – Ирис задумчиво прокрутила своё кольцо и опустила взгляд.

Они свернули за угол, и впереди замаячила высокая деревянная дверь, ведущая в покои Райнарда Ровенвальда. Комната встретила их спертым, затхлым воздухом. Ирис поморщилась и, не теряя времени, подошла к ближайшему окну. Деревянная рама поддалась с лёгким скрипом – внутрь хлынул поток свежего воздуха, прохладного, с лёгкой горечью осенних листьев и сырого камня. Тяжесть в комнате сразу стала чуть легче, как если бы сама болезнь отступила на полшага.

В глубине покоев стояла массивная кровать с потемневшим от времени балдахином. Бархатные портьеры были опущены. Хестер подошёл первым и откинул одну из занавесей. Ирис последовала за ним. На подушках лежал мужчина, совсем не похожий на брата. Черты лица были асимметричны, светлые волосы редкими клочьями прилипали ко лбу, а кожа была серовато-жёлтой, натянутой на скулах, как пергамент. Он судорожно дышал, каждое движение грудной клетки давалось с усилием. Глаза были закрыты, но по подрагивающим векам можно было понять: он не спал.

– Рай, – тихо сказал Хестер, но тот не ответил.

Ирис достала колбу с эссенцией. Тонкое стекло отразило слабый свет, играя